О СМЕРТИ И О БОГЕ

О чём этот роман? О смерти… Ведь герой копается в прошлом, чтобы установить причины смерти. И он натыкается на смерти везде, со всех сторон. Глубже и глубже залезает в чужие тайны…

«Об этом не говорят, не поют, детей не учат – смерти нет. Этого не замечает телевизор – смерти нет. Молодость и веселье и новые товары! Пожилых немного, вон они на лавках  ласкают собак, румяные и придурковатые мишени для насмешек! уродины! -  а мертвых и вовсе нет. Унесли и закопали».

«Их большинство, но им нечего сказать».

«Никто не слышит этот подземный стон великого большинства: ВЕРНИТЕ НАС! Словно самое главное человеческое желание, как и смерть, не существует, словно единственный возможный смысл – не имеет значения. Словно мертвым есть на кого надеяться, кроме нас».

Доказать истину, выяснить тайну. Пусть даже в ущерб себе. Действует по принципу: если не я – то кто же? Рассказчик будто бы слышит эти голоса, что зовут из прошлого, что жаждут знать правду… И что справедливым будет возмездие. Снять вину с невиновных и хотя бы в памяти потомков покарать виноватых.

 

Но в самом начале книги есть возглас: «Я хочу вернуть себя…». Кого он хочет вернуть в себе? Мальчика, который любил солдатиков. Человека, способного любить…

«Бог – да, хорошая идея, чтобы успокоиться <…>; трудовой, нехалявный выход: отстаивать службы, к старости почиститься, покаяться и умертвить плоть, угадывать знакомые слова в церковнославянском и подпевать (а может, и на Пасху что-то доверят нести)… пожертвовать в завещании люстру в монастырь, а то и постричься накануне, брат Серафим!» - Чувствуется едкое отношение. К чисто внешним вещам… Сам рассказчик копается в прошлом, советском прошлом. Он не может найти себя. Общается с людьми в основном атеистических взглядов. По сторонам не смотрит – и злится, и замечает лишь какие-то негативные моменты. Смеется, может, над теми стариками, что грехи всю жизнь замаливают… На что-то надеются на том свете.

«Я, кстати, только двух православных знал. И оба (мужик и женщина) оказались законченными…». Что герой понимает под православными? Может быть, просто людей, которые ставят иногда свечки за здравие или за упокой. А люди, как известно, бывают разные.

Верит он в то, что святые бывают, в то, что люди могут друг другу помогать, и убеждается в этом. И сам помогает. И вроде бы проблемы ставит такие, которые волнуют почти всех людей…

«А вот воскрешения из мертвых, боюсь, нет». И, тем не менее, вызывает мертвых на очные ставки, они дают показания, призраки оживают…

Вот смертью и жизнью некоторых озаботились они с коллегами. А что будет, когда сами покинут этот свет? Ничего или что-то? Везде какая-то боязнь:

«В будущем, короче, разовьется наука и нас вернут ангелы-врачи. Но верится слабо. Вдруг эти уроды подарят вечность только себе, своим родственникам, ближним?».

Он отдает всего себя людям ушедшим будто безвозмездно. Собственная жизнь проходит мимо, в тумане. Он не отвечает женщине, которая его любит. Даже его солдатики – что-то из прошлого.

Стилистически очень красиво описан Новодевичий монастырь. Правда, с мистикой, для православия не характерной: «Когда на колокольне бьет полночь, камень, накрывающий могилы, сваливается набок и женщины встают из гробов».

«Это происходит именно светлыми ночами, но все-таки не каждую светлую ночь. Я уверен, монахини выходили из могил чаще, когда в Москве еще не было трех миллионов автомобилей, жители не встречали на картофельных полях сгусткообразных пришельцев с красных планет…».

Романтика в духе Байрона, баллад Жуковского здесь идёт рядом со всякими марсианами. Микст двух миров – потустороннего, описываемого в легендах, и фантастически невероятного, свойственного уже 21 веку.

Пишет Терехов и о схожести судеб Большого Каменного моста и монастыря. Мол, совпадают дни рождения и расцвет при царевне Софье. Только вот Каменный Мост расценивается как место убийства. А монастырь -  скорее как место вечного покоя.

 

ИСТОРИЯ

Рассказчик высоко ставит историю. Это имена, фамилии, отчества. Это места, факты, даты. Это просто атмосфера. История везде. Это движущая сила с тайнами и загадками, которые пытается разгадать человек, проникнув в её архивы через старые документы, воспоминания людей… Даже солдатики – единственное хобби – и то история. И современность – в перспективе история.

А как герой называет Сталина? Императором. А СССР – Империей. Не просто страной, не просто Союзом. В этом есть напыщенность, это неправильно по формату. Но это возвеличивает то время, тех деятелей. Это оригинальный ход.

 

О ФИНАЛЕ

А в финале – как у классика, А.П. Чехова. Выстрел ружья. Герой сходит на кладбище, а потом спустится к лейтерским водам реки. Плакаты «Купаться запрещено», баржа и виднеющийся корабль. Может быть, символ надежды? Это знаковые строки, однозначно:

«Корабль приближался, целясь словно мимо причала, на корме болтался неразличимый застиранный флаг, вяло, как огонь, еще не решивший, стоит ли ему разгораться».

 

Так или иначе, хочется расценивать эту книгу как нечто масштабное. То, чего уже давно не было в русской литературе. Появились разные рецензии: от негативных упреков в несовременности до мыслей о том, что это самый великий роман последних десятилетий. То, что есть две такие разные точки зрения, даже хорошо. Роман неоднозначен, он вызывает споры. А о чём не спорят? О романах однодневных. О том, у чего нет особо далекого будущего.

Все произведения проверяются временем, ведь далеко не все сегодня признанные поэты и писатели были признаны таковыми при жизни. Может быть, в будущем, когда современная нам литература станет классикой, по «Каменному мосту» будут писать сочинения. Что-то вроде «Роль времени и пространства», «Образ рассказчика», «Образы Сталина и Рузвельта», «Изображение любви в романе», «Роль последнего эпизода»…

Но пока мы не можем этого знать.