Бросить курить или пить — только полбеды. Настоящая беда — начать объясняться в компании, большой или малой, что означает такое поведение. Дело не во всеобщей обструкции (ее может и не быть), дело в том, что легенду для себя особо выбирать не из чего. С медицинской точки зрения все непьющие люди делятся на три группы.

Для первой группы резон не пить — биологическая непереносимость алкоголя. Причем сюда относятся не только ситуации, в которых глоток спиртного вызывает тошноту и симптомы отравления. Биологической непереносимостью считается еще и резкий эмоциональный упадок — когда, условно говоря, рюмка водки вызывает состояние, максимально приближенное к депрессивному. Но скажем сразу: подобная «химия» организма — та еще экзотика.

Во вторую группу непьющих можно попасть из-за несчастного случая или неудачного стечения обстоятельств: после черепно-мозговых травм, получив тяжелый невроз, психосоматическое заболевание или набор других весьма неприятных болячек.

Чтобы оказаться в третьей группе непьющих, не нужно ничего, кроме веления сердца: сюда входят идейные трезвенники. Часто ими становятся дети алкоголиков, яростно не приемлющие родительский образ жизни, люди из религиозных семей. Те, кто никогда и не начинал.

Наркологи выделяют еще и группу «случайно пьющих» — то есть, тех, кто принимает на грудь раз в год по обещанию, из уважения к застольному ритуалу. Для них алкоголь — это «невкусно», потребности в бурном веселье они не испытывают, поддавшие люди им неприятны, а утренний запах перегара (от себя ли, от соседа) они переносят с трудом.

Но есть на свете еще одна группа непьющих, обойденная вниманием наркологов, и никак ими не классифицируемая. Сюда входят те, кто по собственному же выражению, «свою бочку вина уже выпил». Пил, пил — и надоело. Не радует больше, не веселит. Между тем, проблемы у этой группы есть — может, не наркологические, но вполне реальные: отношение к непьющим людям у нас традиционно настороженное.

О происхождении этой «рашен традишн» можно только догадываться, связывая ее с большими объемами потребляемого продукта и национальной соборностью. Любопытно другое: чем сейчас объясняют люди свою нелюбовь к непьющим. Самое раздолье в этом вопросе — даже не наткнуться на данные какой-нибудь вциомовской фокус-группы, а просто внимательно изучить, что пишут на форумах.

Нам сообщают следующее: «они слишком уж гордятся тем, что не пьют» (вранье, они, наоборот, впадают в уныние, что придется оправдываться), «они подозрительно выглядят» (ага, до того, как перестали пить, они почему-то не вызывали подозрений), «не пить — это ханжество» (на это даже возразить нечего, действительно, ханжество в чистом виде, еще и неуважение у людям можно припаять). Дальше: «они слишком заботятся о своем здоровье, это некрасиво выглядит» (да-да,  быть знаменитым некрасиво) и совершенно прекрасное: «не пьет тот, кто боится расслабиться» (ага, значит, ему есть, что скрывать!). Запомним это «боится расслабиться» и отвлечемся на небольшую вставную новеллу.

Один мой приятель, бывший социолог, лет семь-восемь тому назад усердно вспахивал ниву маркетинга и регулярно приносил в клюве какие-то перлы из исследований, проводимых им для компаний-заказчиков. Семь-восемь лет — приличный срок для того, чтобы чьи-то коммерческие усилия превратились просто в сюжет для байки. Поэтому рассказываю.

Одним из таких заказчиков была немаленькая пивная компания, решившая выяснить, почему это люди предпочитают пиво водке, и на что нужно дальше упирать в своей рекламной кампании. Исследование проводилось незатейливо. Сначала любителей пива собрали и попросили дать 2–3 характеристики абстрактным людям разных национальностей. Англичанин — он какой? Допустим, холодный и чопорный. Итальянец — разговорчивый и бойкий. Когда респонденты одарили каждую нацию парой-тройкой стереотипов, выяснилось, что русские (да, они тоже были в списке) — открытые и дружелюбные. Перешли к следующему этапу: начали характеризовать спиртные напитки и экзистенциальную пользу и вред ими производимый. Что хорошего и плохого в употреблении вина? — детали уже канули в маркетологическую бездну, но по всему выходило, что вино, конечно, мило как символ красивой жизни, но дорого и невкусно. С крепкими напитками вышла совсем другая история: молодые респонденты массово стали сообщать, что пили водку, но в последнее время стали отказываться от нее, потому что можно напиться и выболтать что-нибудь не то. «Ты понимаешь, что это исторический момент?» - вопрошал мой приятель-маркетолог, — «русский народ, по крайней мере, молодежь уже не хочет быть открытой, людям есть, что скрывать друг от друга, поэтому они перестают пить — чтобы не разболтать чего лишнего». Ситуация «не пьет, потому что боится расслабиться», описанная кем-то на форуме, была налицо. То есть, предпосылка к тому, чтобы меньше употреблять из-за опасений открыть собеседнику больше, чем хочется, была реальна.

Но мы уже опоздали со своими далеко идущими социологическими выводами: в игру вступили производители пива, позволяющего и пить, и держать язык за зубами. Пивной алкоголизм никто не отменял. А объяснить в большой компании, что ты не пьешь, потому что надоело, все так же непросто. Приходится по-прежнему искать медицинские оправдания.